Культ Смерти
В 25-м веке люди, наконец, осознали, что надеяться на Бога можно сколь угодно, долго, неизменно, а результат будет, что от твоего “Kozel’a” молока (впрочем, что в «козеле», что в стандартном литровом пакете молока всё равно не наблюдается). Человек понял, что создания обещанного рая на земле можно ожидать до второго пришествия; средств, видимо, не хватает у г-на Бога на такую капитальную стройку. Поэтому евроремонт Земли откладывается на неопределённые сроки, проще говоря – строительство было заморожено. Уже почти 2500 лет как. Обращаться выше по инстанции было уже некуда, и люди дерзнули создать обещанный рай земной своими руками. Пример Вавилонской Башни никого нонче не пугал – ведь тогда не было таких суперконтор как СМУ-155, которые за полчаса могут тебе воспроизвести хоть какое угодно чудо света из асфальта или бетона, главное – плати зелёные, а лучше евро, да побольше! Да и цели были другие – не до неба дотянуться, а создать рай тут, под боком. Дабы никуда не тянуться. Ведь обещали же советские вожди рай-коммунизм сначала сразу после революции, затем к 60-му году, к 80-му году…
В самой что ни на есть ординарной, не отмеченной богом стране жили себе два человека. Богом страна официально перестала быть отмеченной, когда его, Бога то есть, упразднили (за не предоставлением доказательств существования оного в оговоренные законом сроки). Но где одно убывает, как известно нам из жизни, может прибыть другое, нечто более «качественное»: эта страна, перестав быть отмеченной богом, сразу же вышла на первые места в Мировом Рейтинге Потребителя. МРП определял качественный уровень жизни отдельно взятого усредненного индивидуума за определенное время (один день). Страну ту, познавшую в далёком прошлом многие невзгоды и разруху, теперь же переполняло чувство собственного достоинства, и высоко реял флаг её, гордый, словно юный петушок, вознамерившийся в непомерной гордыне клюнуть солнышко. Впрочем, петушок этот пока продолжал мирно поклевывать зёрнышки в своем курятнике, в то время как братец его, петушок жареный, явно и неявно уже успел переклевать всё население земного шара, как с цепи сорвавшееся в погоне за лучшим МРП. А этим жареным метафизическим петухом на деле было изобретение Панацеи от всех болезней, даже неизвестных. Панацеи, о которой с древности мечтал человек. Работала Панацея путём вмешательства в генетический код и модифицированием некоторых быстро изнашивающихся органов человека. Таким образом, после этого открытия в середине 25-го века естественной смертью ещё не умер ни один землянин. Самые старые, принявшие лекарство первыми, теперь ходили с некоторыми модифицированными органами, однако, были способны на всё, что должен мочь и уметь человек среднего возраста. Так объясняла всё это современная медицина и не утруждала себя вдаваться в подробности. Названия некоторых органов явно были всполохами прошлого. «Сердце.RELOADED», «Лёгкие.RECODED», «Зубов.NET», «Ноги.MOD», «Руки.RENEWED», «Cock.RAISED». Рак, СПИД, лейкемия теперь излечивались за считанные часы. Вечером принял лекарство, утром здоров как огурчик. Из прошлого теперь, после внедрения и развёртывания Панацеи, стали брать очень много. Ведь мысль научная, творческая, да и шутка ли сказать – практически любая – сильно затормозилась и почти прекратила существование. Зачем человеку решать «насущные» проблемы, если он сможет решить их через тысячу лет? Наука, культура, религия – всё остановилось. Точнее, появилась новая псевдорелигия. Религия Жизни. Войны тоже прекратились, ведь смерть официально запретили! Да и делить стало нечего. Люди радовались вместе, сообща предавались новым безграничным на первый взгляд возможностям дарованной самим себе вечной жизни. В едином экстазе слилось человечество, и апофеозом этого экстаза был МРП. Воистину, чего ради теперь было умирать? И вот посреди бескрайних просторов расщедрившегося вдруг самому себе на диво бессмертия жили себе два человека. И были они теми, кто, дерзновенно поправ все эти МРП, мыслил вразрез с официально утверждённой идеологией. Инакомыслие не каралось явно, скорее всего, в виду практически полного отсутствия такового. Кто же станет протестовать против дарового бессмертия?! И, тем не менее, посреди этого общества вечно живых гнилых трупов остались два человека, ищущих нечто большее.
Жили эти люди в одном крупном горе-городе, известном мегаполисе. И хотя житие их происходило преимущественно на разных концах сего мегаполиса, были они близки, ибо компьютеры их были соединены кабелями по технологии Internet/Ethernet2200. И они, эти люди, имели свойство общаться. Кроме того, что они, а точнее всё-таки их компьютеры, были соединены проводами для быстрой передачи данных, их объединяла ещё и тайная страсть – поиск свежего бриза при абсолютном штиле в море бессмертия, затопившем уже всё человечество. Впрочем, для всех окружающих тонуть в этом море было одно блаженство; удовольствия сами подплывали к тебе на надувных матрасиках радости. И вот эти самые матрасики и хотели уничтожить в своём сознании наши герои. Одного из них звали Muz_true, и был он первоклассным Программистом. Muz’ом он был, потому как также сильно любил музыку, как и программирование. Он и предложил второму – своему другу Little_John’у по прозвищу Музыкант – создать программу для частного общения. Ведь все разговоры, ведущиеся через сеть, записывались и контролировались. Государство объясняло свои действия сбором информации о том, что необходимо ещё улучшить и дополнить в сфере потребления – основной и практически единственной сфере жизни и деятельности современного человека. Но наши друзья являлись «инакомыслящими» и пока что не хотели раскрывать этого перед другими. Мало того, что они и так обсуждали в сетевых беседах довольно странные с нынешних позиций вещи – музыку прошлых эпох, мировую литературу, которая теперь в большинстве доживала свой век в необслуживаемых более библиотеках и хранилищах. Мысли и метания людей минувших столетий не были более востребованы, так как официально наступил золотой век человечества и прошлые тревоги, войны и искания навсегда остались далеко позади.
Но двое людей в мире живых мертвецов всё ещё пытались творить и осознать, что же такое «вечные ценности» в перевернутом с ног на голову мире? И если раньше они всё гнали куда-то, хотели успеть сотворить что-то, ведь жизнь так коротка, – то куда спешить теперь? Человек оказался в рукотворной вечности, переполненной пресыщенными полуфабрикатами новой «религии жизни», дающей на выходе практически одинаковых биологических существ, мечтавших когда-то о вечности; вечности, которая на вкус и цвет оказалась всего лишь горькой редькой ловко подменённого жизнелюбия кастрюльных праздников и самообманом удивительных туристических поездок в безопасном аэробусе вокруг всего земного шара…
Как-то однажды Музыкант вспомнил о предложении друга, и спросил о программе. И тогда ответил Программист: «Есть такая программа! И имя ей Беседа». С тех пор друзья стали собираться в этой программе, являющейся мультичатом, т.е. многопользовательским чатом. Но в виду того, что других идейно близких людей у них не было, ребята собирались только вдвоём. Вот как выглядело их общение:
Программист: Привет! Здесь мы сможем общаться без оглядки на подслушивающих. Мы ограждены надёжными стенами.
Музыкант: Стены? Firewall что ли? Но ведь стены могут иметь уши, помнишь?!
Программист: Да какой Firewall, не смеши! Трафик потоково шифруется клиентом по алгоритму RC4.MOD и в таком виде перёдается по сети.
Музыкант: Т.е., я теперь могу заявить, что я не согласен с официальной идеологией, и мне ничего не будет?!
Программист: Конечно, можешь. В общем-то, мы здесь для этого и собрались.
Музыкант: Слышал, теперь везде только и разговоры о новой Религии Жизни, заменившей сразу все существовавшие?
Программист: Хм. Я бы не называл это религией… Помнишь, был такой старинный ужастик «Night of the Living Dead»?
Музыкант: Да, конечно – «Ночь Живых Мертвецов».
Программист: Ну так вот, сейчас то самое время!
С тех пор друзья именовали всех уверовавших в новую «Религию Жизни» живыми мертвецами. Основным постулатом этой новой религии было Потребление. Религия утверждала, что Жизнь даётся человеку, как высшему существу, в награду. И как высшее существо, он имеет право потреблять бесконечно в бессмертии своём. Смысл же вечной жизни состоял исключительно в перманентном росте жизненного комфорта и удобств. Графики роста МРП неустанно фиксировали специально созданные институты, а уже исходя из их отчётов складывалась вся дальнейшая государственная политика.
Программист: Ты знаешь, что я обнаружил?! На одной из неконтролируемых досок объявлений мне попалось объявление о «Теореме Бессмертия».
Музыкант: А что тут такого?
Программист: Теорема гласит: «Каждый вечно живой является вечно мёртвым независимо от МРП и времени, в котором он живёт. Действительно для любых произвольных периодов времени, начиная с изобретения Панацеи».
Музыкант: ОГО!! И как это пропустили?!
Программист: И дальше: «Каждый т.н. «вечно живой» является навсегда удалённым от смерти, но также, как он является равноудалённым и от жизни, следовательно, такой индивидуум является не существующим вовсе». Доказательство здесь простое. «Всё, что имеет начало, имеет и конец. Если человек рождён, то рано или поздно он должен умереть. Если же по каким-либо зависящим или независящим от него причинам этого не происходит, следует считать такого человека живым трупом».
Музыкант: О, я в шоке! Живой труп – прямо наше название! А автор? Известно что-нибудь об авторе?
Программист: Подписано только: «Теорема Котельникова».
Музыкант: Неужели тот самый, что разработал знаменитую теорему о…
Программист: Ты, видимо, под впечатлением. Даже забыл, что «тот самый» жил ещё в действительно золотые времена, когда можно было творить, зная ради чего творишь…
Программист: Помнится, когда-то в 2501-м мечтали мы с тобой музыку создавать.
Музыкант: Да. Но то были годы молодые. Теперь-то мы понимаем, что у нас не будет ни одного слушателя независимо от качества музыки.
Программист: Кстати, заглядывал туда, в музыкальный чат этот, где мы познакомились?
Музыкант: Нет, давно не интересовался.
Программист: И правильно. Там теперь и нет никого, скоро закроют, наверное. Музыка больше не нужна человечеству. Подразумевая вечное, она работает здесь и сейчас, а теперь у человека вечное и так в кармане, «здесь и сейчас» больше не существует.
Музыкант: Однако, у нас пока существует возможность делать, что мы хотим!
Программист: Существует пока что, но ты не сильно обольщайся.
Музыкант: Тебе вводили Панацею? Мне – нет, я хитро избежал этого ещё в школе, а потом часть документов была ими утеряна, и меня с тех пор не беспокоят.
Программист: Нет, не вводили. Я тоже избежал этого, применив целую систему трюков, подлогов и даже взлом компьютерной системы!
Музыкант: Так значит, мы с тобой… всё-таки смертны!?
Программист: Теоретически смертны, но так просто нас с тобой в покое не оставят. На дворе 26-й век…
Музыкант: А ты не пробовал дизассемблировать Панацею? Ведь вся вселенная двоична, вот бы Лейбниц удивился…
Программист: Да, Лейбницу бы понравился масштаб его открытия, кто же знал, что скромный двоичный код описывает всё сущее… Твой вопрос приводит меня к интересной мысли. Отвечая на него, скажу, что Панацею я не пробовал дизассемблировать, но дело тут в том, что для этого мне нужен кто-то, кому её ввели!
Музыкант: … и нужно время, много времени, ведь вся Панацея зашифрована как я понимаю.
На следующий день после этого разговора случилось непредвиденное: Органы всё же засекли друзей и не преминули нанести им скорейший визит. Ничего особенного не случилось, никаких силовых санкций к ним применено не было, это же огуманитарившееся вконец общество будущего. Вот только им как по заказу предъявили документики, что Панацею они в своё время не прошли, а это упущизм, дорогие товарищи! После чего врачом в присутствии нескольких людей в сером каждому из наших друзей был введён сей обессмерчивающий препарат. «Прям кодирование от запоев», – провёл аналогию Музыкант. Программист же просто представил, что это всего лишь бесчисленные единицы и нули бегут по его венам, растворяясь в крови и растворяя его собственное «я». Ещё он успел подумать: «Ну а поелику всё есть Цифирь Двоичная, то и нет такой защиты, которую нельзя было бы взломать». И отключился.
Музыкант очнулся, лёжа головой на столе перед экраном компьютера. И почему-то там была открыта «Беседа». Сфокусировав рассеянный взгляд, он ожидал уже увидеть в окне что-то вроде «Органы засекли тебя» или «Панацея has you». Голова болела, и тело полыхало огнём, во рту чувствовалась необыкновенная сухость, и неприятные комки наполняли полость его. Последствия введения Панацеи удивительно напоминали что-то…
– Так как же это, «Беседа» открыта... как же они нас… – И тут увидел появляющиеся на экране буквы. – Ну вот, это точно они, – успел подумать он.
Программист: У тебя тоже… были?..
Музыкант: Да. Как ты догадался, как вообще?.. Не «Беседа» же…
Программист: Нет, «Беседа» не пропускает. Где-то мы с тобой прокололись.
Музыкант: И я даже, кажется, знаю где. Мы так и не избавились от старой бестолковой привычки болтать по телефону… о чём угодно.
Программист: Ну что же. Вот и настало время, о котором мы столько рассуждали, будучи помоложе. Мы ни капли не постарели, но времени у нас теперь действительно в обрез. Волей случая мне представилась возможность провести опыт, о котором, надо же, мы говорили ещё только днём. Так что я отключаюсь, а ночью сообщу тебе тут первые результаты.
Музыкант: Тогда жду и… надеюсь.
Вечером друзья вновь встретились в «Беседе».
– Панацея вызывает необратимые изменения в организме, это самомодифицирующийся код, местами основанный на полиморфном генераторе. Он, как и Беседа постоянно генерирует всё новые и новые неповторяющиеся последовательности. Если бы была возможность изменить её код! Но после вторжения в организм начинает меняться всё – и среда, и код программы. И как ты правильно заметил, времени у нас уже совсем почти не осталось, – сообщил Программист.
– Времени? На что?.. – немного опешил Музыкант.
– Хм, кроме того, самая печальная наша догадка подтвердилась. Панацея действует максимально быстро и организм полностью меняется. После этих изменений уже не будет шанса умереть.
– О, так Панацея превращает всех в растения, она дарует «овощное бессмертие».
– Именно так. Бессмертие реально «овощное», потому как главная их находка в том, что чем меньше человек думает, тем дольше и счастливее живёт. Вот они и стирают из мозга всё ненужное, «мусорные инструкции», так сказать. Но у нас с тобой есть ещё несколько дней. Точнее, чуть меньше трёх суток.
– Охренеть! Вот тебе и «Сердце.RELOADED». Да это просто «Мозг. BRAINWASHED!»
– За это время я попробую сделать нечто самое важное... Попробую дать Панацее последний и решительный бой.
– Панацее – по шее! А я... так долго рвался куда-то, но всё не находил сил. А теперь вот, кажется, преграда растворилась сама собой! И есть ещё целых три дня для ясного, осознанного и радостного делания того, что по лени и безверию своему всю жизнь откладывал на потом.
На исходе второго дня они встретились в «Беседе».
– Помнишь, когда-то ты говорил в ответ на мои буддистские речи, что у тебя никаких карм нет, и что жизнь у тебя одна? – спросил Музыкант. – Теперь это звучит как-то странно, потому что жизнь теперь действительно одна, но она никак не кончается. И даже если очень хочешь умереть, ещё потрудиться надо.
– Я уже потрудился, – устало ответил Программист. Еле заметная улыбка играла на устах его.
– Неужели что-то получилось?!
– Результат действия препарата «Панацея» – процесс необратимый. Как выяснилось, нужно вводить противоядие в течение первых пяти минут, пока не начались химические реакции в организме.
– Значит, теперь уже не остаётся шанса на реальную жизнь?
– Зато, кажется, остаётся шанс на реальную смерть! К тому же, это смотря что подразумевать под реальной жизнью.
– На смерть? Как же всё может перевернуться за считанные дни! Я думал, что в наше время «панацеизма» и «религии жизни» ничего у человека уже не меняется, всё уже загодя поменяли для его же «блага»…
– Любишь ты лирику! – пошутил Программист.
– А ты точные двоичные укусы! – парировал Музыкант.
– Они нам сейчас нужнее всего, между прочим.
– Так что ты разработал?
– Как я уже говорил, избежать действия Панацеи в живом организме в настоящее время не представляется возможным. Ветки алгоритма разрастаются во все стороны, и пресечь это можно только в его корне, и только в начальном временном отрезке, сразу после введения препарата.
– Таким образом, мы не можем остановить действие Панацеи в живом организме.
– В живом – не можем. А умереть Панацея тебе не даст уже сейчас.
– Но что же делать, неужели нам предстоит эта «овощная жизнь» и её овощноводческие радости, так легко доступные ныне?
– Ты бы согласился умереть, если бы была такая возможность? – как-то отрешённо спросил Программист. И хотя «Беседа» и не могла передавать интонации, тем более, не произнесённые вслух, в этой фразе и без всяких смайликов чувствовалась немая усталость.
– Я бы не согласился ещё за пять минут до введения Панацеи, ведь даже в таком мире можно жить чувствами и творить, любить. Можно было…
– Да, можно было. Но мы с тобой, как всегда, потратили слишком много времени впустую. Всегда я ратовал за светлые, жизнеутверждающие вещи – будь то музыка или литература, или какие-то другие проявления Бога в мире серости… И всегда отвергал мрак и негатив в искусстве… Никогда не думал, что мне придётся работать над чем-то, что будет утверждать обратное. Обратное жизни.
– Ты разработал программу, которая утверждает…
– Которая утверждает смерть!
– О, только сейчас я понимаю, как же сильно возжелал я невозможную, запрещённую Смерть!
– Ничего не обещаю! Но завтра к ночи истекают последние сутки, когда мы будем находиться, как это раньше называлось, «в своём уме».
– Да, я помню. Я беспрерывно работал над записью и шлифованием своей последней симфонии. И даже придумал некоторые героические темы, неплохо отражающие, как мне кажется, последние дни нашей борьбы…
– Здорово! И я даже надеюсь успеть прослушать эту вещь! Встречаемся завтра в 22-00 здесь.
– Я понял. На мирские дела больше не отвлекаемся…
Целые сутки напролёт доделывали они каждый свою последнюю героическую песнь. В 22-00 на третий день Музыкант открыл «Беседу» и приветствовал Программиста, недавно появившегося там.
– Привет! Обнови версию «Беседы» с моей машины и перезайди.
Музыкант: Обновил… Ого! Ники и время вновь включились по дефолту.
Программист: Это опционально, разумеется. Если ты дописал свою симфонию, можешь передать её мне прямо через «Беседу». Впрочем, если не дописал – всё равно передавай, теперь уже нет ни на что времени.
Музыкант включил транслирование через Беседу, на другом конце «вечноживого» города заиграла чудная музыка, и совсем не мрачная; величественная и неспешная, она выходила из-под прозрачных светящихся чертогов «макинтоша», не изменившегося внешне за века, и наполняла смыслом всё вокруг.
– Вот это да, наконец-то я дождался от тебя серьёзного произведения! Это достойный финал! – порадовался Программист.
– А ведь раньше мы радовались насморку или простуде, были счастливы, когда появлялась хоть малейшая надежда на смерть. Мы думали, что тем самым отличаемся от живых мертвецов. Мы отличались, но не этим!
– Да, но теперь лишь смерть имеет истинный смысл в мире смердящих «вечноживых» мертвецов.
– Никогда прежде ещё смерть не была для нас так далека, но так горячо желанна.
– Желанна – это да, но не так уж и далека! – заметил Программист.
– Тебе удалось что-то сделать?! – закричал Музыкант.
– Да, я тоже времени даром не терял!
– Рассказывай же!
– Наверное, ты помнишь, что я долгое время занимался разработками в области Искусственного Разума. Постепенно я узрел, куда следует направить и приложить усилия моих многолетних разработок. Всё было почти готово, написано, только не находилась область применения. Но после того, как нас с тобой «закодировали» на «вечную жизнь», я понял, куда нужно вложить эти разработки.
– Куда же? – спросил несколько ошарашенный Музыкант.
– Я уже вложил. В «Беседу»!
– О-о-о!!!
– Надежда заключается в том, что Искусственный Разум сможет сгенерировать код,
который приведёт к изменению сознания людей, создавших его. Тонкая настройка в случае удачи делает возможным принятие человеческим мозгом команды на полную отключку. Проверить это на ком-то мы уже не успеваем, да и на ком проверишь, как не на себе? Если введённая Панацея продержится в крови больше трёх суток, то вызовет необратимые изменения, и тогда уже Искусственный Разум, созданный таким человеком, никогда не сможет сгенерировать код смерти. Но, как ты знаешь, я создал его уже довольно давно.
– Значит, есть надежда на обретение Вечной Смерти супротив ничтожности Вечной Жизни!
– Есть, и по моим расчетам надежда не маленькая!
– Надвигается новый день, а с ним и «вечная жизнь». Но вот что я подумал – а что будет с ИР дальше, после того, как он выполнит свою главную на текущий момент функцию?
– Ты знаешь, я как-то даже не думал об этом, было множество первоочередных задач, требующих срочного решения…
– А я вот думаю – раз это ИР, он будет постоянно развиваться. И в конце концов, много позже после того, как нас уже не будет, он сможет найти ключ и повернуть необратимый пока процесс, запускаемый Панацеей. А дальше… этот код сможет воздействовать на тех, кто отвечает за всю эту Систему. Ты не вложил туда ничего такого?!
– Я вложил туда только одно главное правило и закон: всё и везде есть производная воли Создателя, и остаётся лишь следовать этой воле и радостно встречать каждый новый момент, дарованный тебе. Момент как жизни, так и смерти… А ты здорово домыслил: хорошо думать в последний свой момент, что Беседа сделает то, что человек сейчас сделать уже не в состоянии.
– Даже если ИР не сделает, Создатель рано или поздно прикроет всю эту их нелепую шарашку с «вечной жизнью».
– Ну а теперь нам пора! – торжественно воскликнул Программист.
– А что нужно сделать, чтобы… умереть? – как-то сам себе удивляясь спросил Музыкант.
– Программа выдаст тебе все необходимые инструкции, всё очень просто, уверяю тебя. Пользоваться программой всегда легче, чем написать её…
– Нашёл время для лекций! Я уже готов!
Программист нажал несколько клавиш. Появилось сообщение:
«Я – ИР, имеющий самый высокий индекс духовности у компьютерной программы. Проанализировав создавшееся в мире положение, принимаю следующее решение: для существ развивающихся, жаждущих света истины и веры, познания самого себя и всего сущего, далее жить в сложившейся ситуации не представляется возможным. Запустить программу генерации Кода На Смерть? (yes/no)».
Программист откинулся на спинку кресла, как учил «Майкрософт» во время установки античных систем ветки 9x, и медленно оглядел свою комнату. На полках стояли труды великих учёных и философов, основоположников программирования… теперь всё это стало ненужным, в этом мире всё это было более неприменимым.
– Что ж, моя миссия здесь подошла к концу. Однако, ИР любит похвалиться! И текст какой сгенерировал! – Программист засмеялся легко и непринуждённо, как давно уже не доводилось. – «Индекс Духовности», вот выдумал-то! А что же такое вообще –духовность? А это просто определённая последовательность двоичного кода, заложенная в некоторых. Однако, определённая – ещё не значит короткая и легко находимая.
Программист нажал «yes». Программа выдала экран кода в двоичной системе счисления. Его следовало последовательно прочитать от начала до конца.
В это время у Музыканта на экране отображались те же сообщения, но он нажал «yes» быстрее, он почти не раздумывал. Он словно воплотил старую скрытую мечту – уйти во что бы то ни стало, независимо ни от каких обстоятельств. Экран его компьютера также заполнился символами. Но прежде, чем последовательно читать, он заметил, что приглашение чата всё ещё мигает, оно не отключено! И он решил написать Программисту что-нибудь напоследок.
– Представляешь, кто-нибудь потом спросит: что это за кодировка – MAC или KOI? А Беседа ответит – это «Кодировка На Смерть»!
– Ты ещё не читаешь?
– Ещё есть пять минут. Мы сотворили культ смерти на пять минут, но мы же и разрушаем его, навечно унося с собой. У этого мира другой культ, культ Жизни, мы же – всегда против.
– И всё-таки мы победили, друг мой. И симфония останется навсегда в «Беседе». Вот оно, наше лучшее с тобой совместное монолитное произведение.
Музыкант закурил безвредную сигарету, теперь других и не выпускали, затянулся, и с чувством произнёс:
– Пусть у тебя и одна жизнь, но у меня жизней бесконечное количество, и Будда сияет в своём безграничном величии в Пустоте! И я непременно подарю тебе одну из жизней!
– Пусть будет так! Здравствуй, моя невозможная, моя прекрасная смерть!
Оба товарища одновременно начали читать и быстро пробежали глазами экран кода, благо запоминать его не требовалось. Код действовал быстро. Затем изображение на экране медленно поехало влево, и, сделав полный поворот вокруг невидимой оси, начало вращаться всё быстрее, центрифуга увеличивала скорость, мелькнули огоньки, точки превратились в полосы, полыхнуло на миг светлячками бесчисленных безымянных вселенных, и, наконец, наступила темнота.
***
Два друга медленно брели по полю вдаль, туда, где виднелась полоска леса и поднимались над ней горы в сизой дымке.
– А ты что, и правда думал, что я написал код на полную аннигиляцию? – весело поинтересовался у друга Программист.
– Так, выходит, ничего не изменилось? – разочарованно протянул Музыкант.
– Эх! Я никогда не говорил, что хотел покинуть сей мир раньше времени. Я лишь хотел избавиться от последствий введения Панацеи…
– Ничего не понимаю, – сказал Музыкант и остановился. – Мы же умерли.
– Умерли только наши тела, – сверкнув взглядом ответил Программист. – Внедрённый мной во все компьютерные системы Искусственный Разум воссоздал нас в одной из лабораторий, сейчас ведь регенерация биоматериала – не проблема. Моей задачей было лишь перенести наши сознания в эти новые тела.
– Ты что же, хочешь сказать, что мы сейчас – это те мы старые до введения нам Панацеи? – удивился Музыкант.
– Конечно! – улыбнулся Программист, закрывая крышку старого ноутбука. – Теперь мы будем жить в зелёном таёжном уголке, где есть всё что нужно для жизни – чистый воздух, пища, вода, компьютеры, музыкальные инструменты и прочее. Панацея сюда ещё не скоро доберётся.
– Значит, жизнь начинается заново! – прокричал Музыкант.
– Да, только придётся пройти ещё несколько километров пешком, – ехидно заметил Программист, – но ты ведь не против, правда?
Осень 2007 – 27 января 2008, новая концовка и мелкие правки – 22.07.2025